Никольский район

Район расположен в северо-восточной части Пензенской области. Площадь – 251190 га. Численность населения в 2013 г. – 22406 человек. Русские – 84,3%, мордва – 13,1%, татары – 1,1%. Административный центр – г. Никольск. Район расположен в северо-восточной части Пензенской области.

Решением ВЦИК СССР от 16.07.1928 г. был создан Николо-Пёстровский район. В июле 1954 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок Николо-Пестровка преобразован в г. Никольск, соответственно изменилось наименование района – Никольский.

Площадь земель сельскохозяйственного назначения в 1992 г. – 110168 га. В том числе 63505 га пашни, 38349 га сенокосы и пастбища. Почвы в основном темно-серые и серые лесные. 131082 га (52,2%) – земли лесного фонда, которые находятся в федеральной собственности. Ведение лесного хозяйства осуществляется 4-мя лесхозами и Пензенским государственным лесоохотничьим хозяйством. Земли поселений, предприятий и организаций, водного фонда, земли запаса составляют 9940,4 га, или 4%.

Из полезных ископаемых Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (т. 45, с. 135) отмечал «белый мел… около дер. Никитинки, у с. Маиса… В окрестностях дер. Никитинки крутой правый берег р. Суры состоит из кремнистой глины и глинистого песчаника и на верху его кремнистый песчаник (дикарь)». Кремнистая глина и глинистый песчаник распространены по берегам Инзы и Айвы с их притоками. «В пластах песчаника заключаются куски окаменелого дерева значительной величины».

В районе в 2006 г. было 14 промышленных предприятий всех форм собственности. Ведущим и градообразующим являлся ФГУП «Завод «Красный гигант». Основные виды выпускаемой продукции – изделия из стекла и хрусталя, светотехническое оборудование, стеклотара, очковые заготовки, хлебобулочные изделия, безалкогольные напитки, кондитерские изделия, макаронные изделия, масло животное, цельномолочная и кисломолочная продукция, сухое обезжиренное молоко, пеньковолокно, мука, спирт, колбасные изделия, пиломатериал. Функционировало 13 сельскохозяйственных предприятий. Преобладающим направлением деятельности осталось производство зерна, кормов и мясомолочное скотоводство.

Основные природные ресурсы района – известь, мел, глина, песок, трепел, торф.

Система здравоохранения включала в себя центральную районную больницу, поликлинику, три участковые больницы, 4 врачебных амбулатории и 20 фельдшерско-акушерских пунктов. Сеть образовательных учреждений состояла в 2006 г. из 14-ти дошкольных учреждений, 5-ти начальных школ, 11-ти основных образовательных школ, 13-ти средних общеобразовательных школ и одной гимназии; профессиональное училище готовило выдувальщиков стеклоизделий, прессовщиков, стекловаров, отдельщиков выдувных изделий, токарей, электромонтеров, чеканщиков художественных изделий, бухгалтеров, поваров, налоговых инспекторов. В образовательное пространство района входят школы раннего развития, учебно-консультационный пункт, детско-юношеская спортивная школа, дом детско-юношеского творчества, дистанционные подготовительные курсы пензенских вузов.

Работало 33 клубных учреждения (из них 22 дома культуры), 30 библиотек. При районном доме культуры действовал духовой оркестр, организованный в 1900 году, и старейший оркестр русских народных инструментов (с 1904 года). Работает уникальный музей стекла и хрусталя, созданный еще в 1789 г., 3 школы искусств с отделениями музыкальным, хореографическим, изобразительных искусств, декоративно-прикладного искусства, искусства эстрады, художественным. Историческими памятниками являются дом Бахметьевых-Оболенских, построенный в 1862 г., здание заводоуправления (1792 г.), имение Столыпиных.

Из истории населения района

Начало массовому заселению территории района положено во второй половине 17 в. мордвой Засурского стана Пензенского уезда, которую привлекали сравнительная безопасность, защищенность лесами от набегов степных племен. Первые акты на землевладение мордвы в пределах Никольского района приходятся на 1680-е гг. и связаны, на наш взгляд, со строительством Симбирской, Корсунской, Пензенской и Сызранской оборонительных черт (1648–1690-е гг.) – фрагментов Украинско-Волжской оборонительной линии. Более чем вероятно, что мордовские селения и «тверди» существовали в Засурье еще в составе Казанского ханства. Однако письменных источников за тот период не сохранилось, а археологические раскопки памятников позднего средневековья не производились.

Правительству была выгодна колонизация Засурья в связи с основанием в середине и второй половине 17 в. городов Симбирск, Пенза, Корсун, Сызрань, Кашпир, Петровск. Прослеживается четыре канала, по которым в Засурье поступало население. Это: 1) мордовские мурзы, вероятно, исконные жители или постоянные посетители этих мест, 3) ясачные крестьяне (в основном мордва-эрзя, тоже исконные жители, либо «прихожане» бортных ухожаев), в период строительства засечных черт – их строители, 3) уездные дворяне – низшее или среднее звено  служилых людей и 4) дворяне «московского чину» – стольники, князья и др. лица при дворе великих государей.

Главный контингент служилых людей в Засурье составляли мордовские мурзы. Их задача сводилась к охране дорог, связывавших Пензу и Самарскую луку, район Сызрани, где находились древнейшие переправы через Волгу, в числе их обязанностей – сопровождение должностных лиц и ценных грузов. Они стали первопоселенцами Алово, Базарной Кеньши, Вечкилея, Ильмино, Сабанова и других селений. После завоевания Азова и постройки на р. Медведице г. Петровска многие симбирские и пензенские служилые люди были переведены с семьями «на вечное житье» в новые степные города. В числе переведенцев оказалась и часть мордовских мурз. Освободившиеся площади занимало, в порядке служебного пожалования, местное служилое дворянство из числа начальников крепостей, острогов, подьячих воеводских канцелярий и прочих чиновников. Некоторыми селениями владело одновременно до десяти и более незнатных дворянских фамилий.

Проникновение в Засурье симбирского служилого элемента было так глубоко, что район г. Городища считался в составе Симбирского уезда до 1780 г. Такое глубокое проникновение симбирян в сторону г. Пензы означает, что до его строительства за безопасность Засурья отвечали симбирские воеводы и их станичные головы и мурзы. Земли служилым людям отводились от верховий Тешняря до устья Кеньши, где до конца 18 в. мы замечаем присутствие в селениях немногих однодворцев при подавляющем численном превосходстве ясачных и барских крестьян (Алово, Базарная Кеньша, Карамала, Холеневка, Чепурлейка). Это остатки массового служилого сословия, сохранившиеся после перевода станичников в новые южные города Дикого поля. На месте осталась ясачная мордва, а опустевшие земли прибрали к рукам помещики (Ильмино, Казарка, Серман).

Ясачная мордва основала в конце 17 в. деревни Карамалу, Коржевку, Старую Селю и другие. Ясачные крестьяне освобождались от крепостной зависимости, однако были обязаны выполнять (помимо поставок продуктов труда или выплачивая их денежный эквивалент) некоторые государственные повинности, в частности, строительство и ремонт оборонительной инфраструктуры, рубка и сплав леса, выделение подвод для «государевых нужд» и т.д. Стоит заметить, что названный район верховьев Тешняря – Кеньши имеет признаки более обширной распашки, по сравнению с бассейном Инзы, Айвы и сосновоборского правого побережья Суры: леса сохранялись лишь островами. Это важное свидетельство земледельческих занятий ясачного и служилого населения в 17 – начале 18 вв.

Глубокий след в истории освоения никольского края оставили помещики-промышленники. В числе первых перевел сюда своих крестьян Пестрово (предположительно, Калистрат), основатель современного Никольска. Бедные почвы Засурья не позволяли заниматься интенсивным земледелием и скотоводством. Более значительный доход помещичьему хозяйству приносили вырубка и сплав леса. Потомки Пестрово пошли дальше, основав фарфоровое, стекольное и хрустальное производства. Причем они имели фабричный, а не ремесленно-цеховой характер. А это был революционный шаг для феодальной России. Благодаря таким, как Пестрово, Бахметевы, Шуваловы, Столыпины, Засурский край, Городищенский уезд превратился в крупный, по местным меркам, промышленный центр Пензенской губернии. Однако его развитие основывалось лишь на интересе частных лиц, не получавшим весомой государственной поддержки ни 18-м, ни в 19-м веках. Доказательство тому – отсутствие железных дорог в Засурье, подрубавшее на корню связи с промышленными и финансовыми центрами России.

Особым вниманием дворянства пользовалась р. Инза, по которой можно было с выгодой сплавлять для продажи строевой лес из своих поместий и вотчин. Однако почти все течение реки издавна считалось мордовской вотчиной. Из сохранившегося документа видно, что еще в 1631 г. упоминается «бортной ухожай на речке Моисе» (левом притоке Инзы). И вряд ли ухожый был единственным. Лишь в 1680-е гг. мы видим на Инзе первого крупного помещика – стольника Кравкова. Начиная с петровских времен и  кончая екатерининскими, т.е. весь 18 век, Засурье энергично заселялось владельцами крепостных крестьян. Мордва и служилые люди, жившие в небольших поселках, не могли противостоять натиску дворянства. Поэтому так много на территории района селений, в которых в 18-19 вв. смешанно массово жили крепостные крестьяне и несколько однодворцев – потомков русских служилых людей и крещеных мурз, от одного (Холеневка), до 20-ти (Чепурлейка).

В 18 в. крупнейшим землевладельцем района считался граф Андрей Петрович Шувалов (1744-1789), один из фаворитов Екатерины II, имевший в 1785 году 1322 ревизских души в селах Верхозим, Нижний Шкафт, Тюнярь, Аришка, Никитинка и других. Его наследники от брака с Екатериной Петровной Салтыковой – сыновья Петр и Павел, дочери Прасковья (1767-1828) и Александра (1775-1847) – владели рядом сел, в том числе на территории Никольского района. Крупными землевладельцами были князья Голицыны (Аришка, Тюнярь и др.), Долгоруковы, Г.И. Головкин (Соколовка). Однако наибольшее число селений основано мелкими и средними землевладельцами: Столыпиными (Междуречье, Усовка, Ночка), упомянутыми Бахметевыми (Никольское, Пестровка, Красное, Шелоклейка), Бекетовыми, Новиковыми, Субботиными, Потаповыми и другие.

Таким образом, «лицо» Никольского района 18-19 вв. определялось прежде всего экономикой дворянских имений, основанной на широком использовании местных ресурсов, прежде всего леса. Пользуясь течением нескольких более или менее крупных рек (Инза, Айва, правые притоки Суры), ранней весной помещикам удавалось сплавлять большое количество леса. Главной пристанью считалась Чирковская. С нее вниз по Суре и далее по Волге и Оке сплавлялись не только хлеб, кожа, сало, мед и прочая продукция сельскохозяйственного труда, но и изделия Николо-Пестровского хрустального завода. Основным сырьем для производства стекольно-хрустальных и фарфорово-фаянсовых изделий были местные высококачественные песчаники и глины. Помещичьи имения в селах Николо-Пестровке и Нижнем Шкафте в плане промышленного развития являлись образцовыми для всей Пензенской губернии.

В результате екатерининской реформы административно-территориального деления страны в 1780 г. образован Городищенский уезд, в состав которого вошла почти вся территория нынешнего Никольского района. Произведенным генеральным межеванием укреплялись границы землевладений. Увеличение числа населенных мест происходило в 19 в. внутри межевых границ владельцев угодий, чаще всего за счет лесных расчисток и в связи с производственными надобностями (поставка леса для стекольных и винокуренных заводов, выжигание угля для поташа). Освобождение крестьян от крепостной зависимости и разрешение на покупку и продажу земли привело к появлению десятков новых селений, как правило, небольших поселков и хуторов. С разрастанием отдельных из них со временем возникали деревни.

В период коллективизации часть селений перестала существовать из-за неграмотной, преступной экономической политики государства по отношению к крестьянству. Если в 1926 г. на территории Никольского района существовало 129 населенных пунктов, то к 1939 г. их осталось 117. Образование новых населенных пунктов практически прекратилось, а в существующих снизилась численность жителей. Проводившиеся в 1937, а затем 1939 гг., Всесоюзные переписи населения выявили наличие демографической катастрофы. Как известно, результаты первой переписи были аннулированы, ее руководители расстреляны и тут же началась пропагандистская кампания, развернутая в связи с организацией новой переписи. Обычно историки объясняют назначение новой переписи – получить некий статистический материал, чтобы подправить его и поднять трезвон вокруг очередных «успехов социалистического строительства». Но что мешало руководству страны получить любой статистический материал по итогам переписи 1937 г.? И почему подверглись уничтожению первичные материалы обеих переписей от сельсоветов до районов включительно? Ведь их следовало бы сохранить для использования при планировании экономической и социальной политики на уровне областей и районов. Парадоксально, но это факт: плановики не знали, сколько дворов насчитывается и сколько человек живет в том или ином селе! В Госархиве Пензенской области (ф. р.-2394, оп. 1, д. 1521, лл. 163-165) сохранились жалкие остатки грандиозной работы по обеим переписям населения, в которой оказалось задействовано в Николо-Пестровском районе только одних счетчиков более 500 человек. Все списки, позволяющие установить численность населения в разрезе сел и деревень, были уничтожены органами НКВД.

Поэтому не заботой о точности подсчета руководствовались организаторы переписи. Если бы это дорогостоящее мероприятие действительно было нужно руководству страны для обеспечения научных основ экономической и социальной политики, оно позаботилось бы о выпуске материалов переписи, как это было сделано в 1926 г. Есть серьезные основания полагать, что обе переписи задуманы и проводились ради того, чтобы под благовидным предлогом выявлять скрывшихся от НКВД «врагов народа» и «классово чуждых элементов». По-видимому, все переписные листы предварительного, основного и контрольного обходов попадали на стол районных уполномоченных НКВД и их сотрудников, и те просматривали лист за листом, выискивая имена лиц, нуждающихся в оперативной проверке. Искали прежде всего временно проживающих и временно отсутствующих – в пунктах переписного листа был и такой: откуда прибыл временный и когда; аналогичный вопрос содержался и о временно отсутствующих. Вопросы «когда», «куда» и «откуда» и есть убедительное доказательство того, что перепись 1939 г. проводилась как мероприятие повального всесоюзного сыска, т.е. как оперативное мероприятие органов НКВД. О чем счетчики, конечно же, не догадывались, полагая, что все это нужно для «полноты учета населения».

К счастью, по Николо-Пёстровскому району сохранились данные о численности населения на территориях всех сельских советов по данным счетчиков переписных участков и контрольного обхода. Из 31 сельсовета в 10-ти показано по одному населенному пункту (для нас это готовые данные по 10-ти крупным селам), полностью, с разбивкой по селам и поселкам, показан Николо-Пёстровский сельсовет (6 населенных пунктов), поэтому мы имеем точные данные по 16-ти селениям. Павловский сельсовет передан в Ульяновскую область, мы его не учитывали. По остальным 19-ти насчитывалось от двух до семи населенных пунктов и имелась общая цифра по каждому сельсовету. Сравнивая их с соответствующими показателями за 1926, 1930 и 1959 гг. мы имели возможность получить примерную численность населения за 1939 г. по каждому селению, не выходя за пределы имеющихся данных по сельсоветам. Наконец, сравнив численность населения по этим известным населенным пунктам за 1926 и 1939 гг. (87 из реестра 1926 г. и 75 – из реестра 1939 г.), мы имели возможность получить разницу в численности за эти две даты. Оказалось, что в 87-ми населенных пунктах, существовавших в пределах Николо-Пестровского района в 1926 г., проживало 58428 человек, а в 1939 г. в 75-ти селах (часть мелких поселков и хуторов перестала существовать, но появилось и несколько новых) проживало 53437 чел., или 91,4% от численности 1926 г. Полученный процент позволил определить оценочную численность населения в тех селах, которые вошли в состав Никольского района за счет ликвидированного Большевьясского района и четырех поселков, присоединенных от Лунинского района. Данных о численности населения в 1939 г. в этих присоединенных селениях выявить не удалось. Но полагая, что демографический процесс в них шел одинаково с «коренными» жителями Никольского района (учитывая природно-географическую среду – лес и род занятий жителей), была определена оценочная численность присоединенных сел в 1939 г., исходя из реперной цифры за 1926 г. и полученного процента убыли населения (91,4% от уровня 1926 г).

Такая методика делает возможной ошибку по какому-либо населенному пункту, однако в целом по району, на наш взгляд, вполне корректно отражает демографический процесс, происходивший в Никольском районе между 1926 и 1939 гг. Надо сказать, что в лесных селениях, где слабо развито зерновое хозяйство, убыль населения оказалась в несколько раз ниже, чем в степных, особенно тех, что были расположены в пределах Нижневолжского (Саратовского) края. В целом оказалось, что в границах Никольского района на 1.1.2013 г. проживало 77413 чел., 93,7% от уровня 1926 г. (видимая некорректность с цифрой 91,4% связана в основном с развитием р. п. Сура, численность населения которого увеличилась, по сравнению с 1926 г., в 30 раз).

Из диаграмм 1 и 2 видно, что крупные потери населения в Никольском районе начались в период между 1926 и 1939 гг., когда ежегодно его численность уменьшалась на 400 человек несмотря на мирные годы. Примерно такую же убыль дал 20-летний период между 1939 и 1959 гг. (много жизней унесла война, снизилась рождаемость). Погибли в боях 3112 жителей района, умерли от ран – 470, погибли в плену – 58, пропали без вести – 3032, всего безвозвратных потерь – 6672 человека. Наконец, еще один провал приходится на период между 1970 и 1989 гг., когда промышленное значение района стало уменьшаться, развитию сельского хозяйства мешали природные условия, а лесная промышленность мало интересовала государство и областные власти. Все это вело к оттоку населения за пределы района. С начала 21 в. проблема с депопуляцией населения обострилась. Среднегодовое уменьшение численности населения Никольского района составило в 2004–2013 гг. 637 человек. Если обезлюживание его территории продолжится такими темпами, то через 52 года в нем не останется постоянных жителей.